ГЛАДИАТОРЫ

Во время раскопок в Помпеях археологи обнаружили надпись на стене дома, сделанную незадолго до извержения Везувия: «Содом и Гоморра».

Децебал с усилием открыл глаза. Он лежал на утоптанной земле спиною к забору. Рядом сидели или лежали товарищи по несчастью, привезенные в город, раскинувшийся у подножия зеленой горы. Никто им не объяснил, что это за город и как называется гора, возвышающаяся над местностью и далеко видная с моря. На корабле с ними не разговаривали. Только за час до высадки их вывели из трюма и отделили молодых от старых. Высадив на берег, молодых повели задворками к этому забору и открыли железные ворота.

Когда Децебал помешкал, стражник ударил его по лицу, крикнув: «Сервус». Это слово напоминало скрип закрывавшихся ворот. В нем был привкус ; крови,— капли ее стекали в рот. Так Децебал еще вчера узнал первое слово языка римлян — «раб».

Внезапно он увидел быстро идущего человека с татуировкой на мощной обнаженной груди. «Такие знаки выжигают только дакийцы»,— подумал Децебал и вскочил на ноги.

Дакиец шел прямо на него, но при виде Децебала не остановился, а с силой оттолкнув, крикнул на его языке:

— Прочь, деревяшка!

Децебал оторопел, недоумевая, чем он заслужил подобное обращение и по- ? чему его обозвали «деревяшкой». Но, опомнившись, решил, что не надо давать спуску, и кинулся за обидчиком. На его тунике сзади была вышита красным буква «П».

— Остановись, добрый человек! — послышался окрик сзади.

Децебал обернулся. Перед ним был курчавоволосый юноша. Незнакомец говорил по-гречески. Этот язык Децебал понимал, хотя и с трудом.

— Не стоит гневаться. В каждом доме свои законы. А здесь — самые жестокие.

— Но он меня толкнул и обозвал деревяшкой,— возмущенно объяснял новичок.— А еще земляк…

— Ты дакиец? — спросил курчавоголовый.

Децебал кивнул головой.

— Римляне напали на наше селение ночью и увезли всех,— пояснил он.

— А мы восстали против них всем народом. Три года длилась страшная война. Оставшиеся в живых стали рабами…

— Ты иудей,— догадался Децебал.